Глава 3. Установление порядка
Глава 3. Установление порядка (制談)
Заголовок раздела «Глава 3. Установление порядка (制談)»1. В любом деле с войском порядок (制) должен быть установлен прежде всего. Когда порядок установлен прежде всего — воины не смущаются. Когда воины не смущаются — построение (形) становится ясным. Куда указывают металлические барабаны (金鼓) — сто человек все бьются. Прорывают ряды, расстраивают строй — тысяча человек все бьются. Опрокидывают армию, убивают полководца — десять тысяч человек все разом поднимают оружие. В Поднебесной никто не может устоять против такого сражения.
2. В древности: воины имели порядок ши (十) и у (五), колесницы — порядок пянь (偏) и ле (列). Барабаны били, знамёна двигались. Тот, кто первым поднимался — неизменно был сильным мужем государства; и тот, кто первым погибал — неизменно был сильным мужем государства.
3. Потерять одного врага — но потерять сто своих: это помогает врагу и ранит [себя] крайне. Обычные полководцы не могут это пресечь. Призванных на службу разделяют по армиям — а они сбегают; или, подойдя к бою, сами обращаются в бегство: бегство и поражение крайне велики. Обычные полководцы не могут это пресечь. Убивают со ста шагов — луками и стрелами; убивают в пределах пятидесяти шагов — копьями и алебардами. Полководец уже ударил в барабан, а воины кричат, ломают тетиву, гнут копья, сжимают алебарды — и каждый ждёт, когда ударят другие. Если в бою есть эти [недостатки] — это внутреннее поражение. Обычные полководцы не могут это пресечь. Воины теряют ши и у, колесницы теряют пянь и ле, отборные отряды бросают полководца и бегут — и основная масса тоже бежит. Обычные полководцы не могут это пресечь. Тот полководец, кто может пресечь эти четыре [бедствия] — тогда высокие горы он перейдёт, глубокие воды переправится, твёрдые построения прорвёт. Кто не может пресечь эти четыре [бедствия] — это как лишиться лодок и вёсел, переправляясь через реку: невозможно достичь [цели].
4. Люди не рады умирать и не любят жить. Когда приказы и распоряжения ясны, законы и установления тщательны — вот тогда можно заставить их идти вперёд. Когда награды объявлены заранее, а наказания определены после — тогда, выступая, попадают в выгоду; действуя, имеют успех.
5. Прикажи: сто человек — один начальник (卒); тысяча человек — один сыма (司馬); десять тысяч — один полководец (將). Малыми карать многих, слабыми карать сильных. Попробуй выслушать мои слова: это искусство (術) достаточное для того, чтобы среди трёх армий, карая одного человека, не ошибиться в наказании. Отец не посмеет укрыть сына, сын не посмеет укрыть отца — тем более чужие люди?
6. Один разбойник с мечом нападает на рынке — десять тысяч человек, все избегают его. Я говорю: “Не то чтобы один человек был исключительно храбр, а десять тысяч все никчёмны.” Почему же? “Тот, кто непременно умрёт, и тот, кто непременно хочет жить — изначально неравны.” Внемли моему искусству: оно достаточное, чтобы вся трёхармейная масса стала как один разбойник, готовый на смерть. Никто не встанет перед ним, никто не последует за ним — и сможет он один выходить и один входить. Кто один выходит и один входит — это войска вана (王) или ба (伯).
7. Есть [такой], кто поднял 90 000 человек — и Поднебесная не смогла противостоять ему. Кто? Говорят: “Хуань-гун [циский].” Есть [такой], кто поднял 70 000 человек — и Поднебесная не осмелилась противостоять ему. Кто? Говорят: “У Ци.” Есть [такой], кто поднял 30 000 человек — и Поднебесная не осмелилась противостоять ему. Кто? Говорят: “У-цзы [Сунь У].” Ныне же воины всех государств ведут не менее 200 000 человек — но не могут достичь заслуг и славы. Почему? Не понимают, что запрещать и что разрешать, что открывать и что закрывать. Если порядок (制) ясен: один человек побеждает — и десять тоже победят; десять побеждают — и сто, тысяча, десять тысяч тоже победят. Поэтому сказано: “Наладь моё оружие и снаряжение, воспитай мою воинскую доблесть — выпускай их, как птица бьёт, как бросаются в тысячежэневый поток.”