Введение

ВВЕДЕНИЕ

[Зачитано в Академии надписей и изящной словесности на заседаниях 10 и 17 ноября 1848 г.]

В то время как я трудился над этим пространным переводом, занимавшим меня четыре года, внимание учёной Европы было живо возбуждено прекрасным открытием, которое совершил наш соотечественник г-н Ботта на территории селения Хорсабад. Огромный ассирийский город вышел тогда из праха, покрывавшего его более двадцати веков, и явил дню свои пышные руины. Рисунки, присланные отважным исследователем, вызвали восхищение археологов, которые с любопытством изучали символическую форму статуй и сцены, изображённые на барельефах. Богатое собрание клинообразных надписей, приложенное к этим рисункам, ещё более возбудило любопытство филологов, которые силились разобрать знаки этого таинственного письма. Тотчас же смелые исследователи устремились в обширное поле изысканий, открытое г-ном Ботта: они обнаружили новые памятники, новые надписи того же рода,

ii ВВЕДЕНИЕ

интерпретация которых, кажется, требует чудесной проницательности нового Шампольона. Однако уже прочитаны имена государей, сатрапов; одна надпись целиком была разобрана и подтвердила свидетельство Геродота о воцарении и завоеваниях первого Дария. Надеются мало-помалу восстановить, посредством чтения этих древних текстов, историю ассирийских и мидийских династий, которая известна лишь по разрозненным отрывкам, рассеянным в Библии и у греческих авторов. Надеются отыскать следы установлений, положивших начало первой цивилизации Западной Азии, и проникнуть с этой стороны во тьму времён, до X или XV века до нашей эры.

Видя это движение, произведённое в умах открытием ассирийского города, мне казалось, что аналогичный интерес, если не равный, мог бы также обратиться к древним установлениям великого народа, занимающего восток той же Азии, — народа китайского, чья достоверная цивилизация восходит к двум тысячам трёмстам годам до нашей эры, на восемь веков ранее самой отдалённой эпохи, какую только можно осмелиться приписать началу ассирийского владычества. Археологические памятники этой нации, современной первым евреям, ещё не могли быть исследованы европейцами. Но она передала нам древние литературные памятники, свободные от той напыщенной чудесности, которая слишком часто искажает восточные документы, и опирающиеся на основу

ВВЕДЕНИЕ iii

замечательно точной хронологии. Эти древние сочинения охранялись, начиная с эпохи Конфуция, благоговением учёного сословия и всего населения. Они были предназначены для публичного преподавания под именем священных книг; они были пересмотрены, обсуждены, прокомментированы непрерывными усилиями многочисленных туземных учёных, первые из которых восходят ко временам, близким к нашей эре. Наконец, они были собраны в издания, подготовленные с большой тщательностью по повелению императоров. Миссионеры XVIII века перевели некоторые важные их части; нам остаётся завершить их труд теперь, когда несколько экземпляров этих архивов первобытного мира существуют в больших библиотеках нашей Европы. Я попытался разработать одну жилу этого рудника, недавно открытого для наших занятий; и среди этих собраний старинных документов я выбрал одно, бесспорно, из самых замечательных: ибо оно представляет политическую и административную организацию Китая между XII и VIII веками до нашей эры. Не находя в этом повода к опасности и случая к славе, которые воодушевляют тех, кто стремится открыть ключ к ещё неизвестному языку, я полагал, что смогу сделать полезное дело, переведя эту великую картину древних установлений Китая, разъяснённую превосходными комментариями. Я предположил, что этот терпеливый труд сможет снискать хотя бы малую долю того интереса, который был столь живо возбуждён надеждой

iv ВВЕДЕНИЕ

восстановить утраченные анналы Ниневии и Вавилона.

Мой труд близился к концу, когда непредвиденные события взволновали Европу и обратили умы к перестройке всего нашего общества. Посреди этих потрясений я завершил мой перевод в тишине и даже был поощрён к его напечатанию субсидией, предоставленной мне правительством моего отечества. Какова бы ни была разница эпох, рассмотрение древних установлений, мне кажется, всегда может быть рекомендовано тем, кто пытается усовершенствовать современное общество. Чтобы разрешить великие проблемы, от которых зависит судьба человечества, надлежит прежде узнать мнения — более или менее обоснованные, и усилия — более или менее успешные, наших предшественников. Постоянство китайских установлений и применение их к огромному населению, таким образом, кажутся мне заслуживающими места в ряду исследований, которые должны ставить перед собой экономисты. Наконец, вне всякого уподобления, великая неизвестная страница человеческой истории всегда важна для изучения.

Сочинение, на котором я сосредоточил свои усилия, общеизвестно под названием Чжоу-ли (Tcheou-li), то есть «Ритуалы [династии] Чжоу». Оно называется также Чжоу-гуань (Tcheou-kouan), или «Чиновники, учреждённые [династией] Чжоу». Оно представляет подробную картину всех служб чиновников, входивших в китайскую администрацию при великой династии Чжоу, которая начала царствовать над всем

ВВЕДЕНИЕ v

Китаем к концу XIII века до христианской эры. Переворот, возведший на верховный престол У-вана, вождя Чжоу, знаменует важнейшую эпоху древней китайской истории. В нём видят конец пастушеского строя и полное утверждение земледельческого строя; превращение скопления племён, рассеянных в нижней долине Жёлтой реки, в общество, неизменно привязанное к почве и систематически подчинённое единообразной администрации. Итак, несколько слов об этой переходной эпохе и о предшествующих временах необходимы, чтобы дать оценить значение книги, которую я перевёл.

Согласно достоверным данным, занесённым в священные книги и в четыре классические книги, составляющие основу древней китайской истории, первыми обитателями Китая были дикие народы-охотники, в среду которых между XXIV и XVII веками до нашей эры продвинулась колония чужеземцев, пришедших с северо-запада. Эта колония обычно обозначается в текстах под именем народа черноволосых — без сомнения, в противоположность иному или смешанному цвету волос туземной расы, некоторые остатки которой ещё занимают центральные горы Китая¹. Её называют также

vi ВВЕДЕНИЕ

сто семейств; и её первые действия представляют много сходства с действиями плантаторов, отправляющихся расчищать леса Северной Америки. Сначала верховный вождь, или император этого объединения, избирался общим голосованием; это продолжалось до XXII века до нашей эры. В эту эпоху верховная власть была присвоена семье Ся, чей вождь по имени Юй отличился, искусно руководя большими осушительными работами. Тогда начались первые опыты правильного земледелия, заменившего выпас скота. Мало-помалу каждая семья увеличивалась и становилась племенем, подобно племенам евреев, подобно кланам Шотландии. Семья Ся царствовала около пятисот лет и была низложена другой семьёй — Шан, которая продолжила постепенное занятие территории. При этой второй династии семья, или племя Чжоу, образовала новый центр цивилизации на западе, в долине большой реки Вэй, которая впадает в Жёлтую реку около 34-й параллели. Она основала там новое царство своими завоеваниями над варварскими народами и союзами с ними. В XIII веке до нашей эры начали возникать распри между вождями семьи Чжоу и царствующей семьёй Шан.

также в Мэн-цзы, кн. II, гл. III, § 17; в Цзо-чжуани и других древних сочинениях. Оно ещё употребительно сегодня в Китае в официальных публикациях. Миссионеры сообщают нам, что всякий человек, чьи глаза и волосы не чёрные, немедленно подозревается в иноземном происхождении.

ВВЕДЕНИЕ vii

Они длились до второй половины XII века. Тогда вождь Чжоу, У-ван, поддержанный другими вождями китайских или варварских племён, победил Чжоу-синя, вождя Шан, и был облечён верховной властью, которая таким образом оказалась присвоенной его семье. Китайская империя простиралась тогда на три-четыре сотни лье в длину с запада на восток и примерно на сто пятьдесят лье в ширину с севера на юг. Карту её можно видеть во втором томе моего перевода (с. 262), как я её начертил по указаниям, содержащимся в книге XXIII Чжоу-ли. Эта территория была разделена на большое число малых царств, соединённых федеративной связью с царством верховного вождя, называвшегося тогда ван. Три великих советника и три вице-советника образовали придворный совет этого верховного вождя. Правильная административная система была применена к его царству и стала образцом для царств удельных. Они были разделены на пять разрядов; и для всех, как и для царства государя, собственно исполнительная администрация была разделена на шесть министерских департаментов. Главные черты этой системы изложены для верховного двора в главе Шу-цзина, озаглавленной Чжоу-гуань, или «Чиновники, учреждённые [династией] Чжоу». Главы, относящиеся к предшествующим временам, содержат лишь указания гораздо менее ясные о функциях чиновников, состоявших при верховном

viii ВВЕДЕНИЕ

вожде. Читая эту главу Чжоу-гуань и те, что относятся к воцарению Чжоу в четвёртой части Шу-цзина, видишь, что императорский двор уже не является просто временным местопребыванием вождя орд, ещё почти кочевых. Чувствуется, что это центр подлинной империи, подчинённой окончательной конституции, которая определяет отношения второстепенных вождей к главному вождю и упорядочивает различные службы администрации. Именно эта полная организация публичных служб подробно изложена в Чжоу-ли. Независимая от федеральной системы, которая сама распалась лишь по прошествии пяти веков, она пережила династию, которая её установила. Большинство должностей, перечисленных в Чжоу-ли, существовали при дворе Хань, чья династия взошла на престол к концу III века до нашей эры и царствовала более четырёхсот лет. Некоторые сохранились даже до наших дней под другими именами, но с теми же полномочиями. Наконец, основа системы, описанной в Чжоу-ли, — я имею в виду разделение администрации на шесть министерских департаментов, — увековечилась в новые времена; и она ещё обнаруживается при дворе тартаро-маньчжуров, которые ныне царствуют над обширной китайской империей.

Какова подлинность этого документа, к какой эпохе восходит его составление, какова дата текста, которым мы располагаем, — это я теперь изложу, согласно данным, предоставленным

ВВЕДЕНИЕ ix

лучшими авторитетами. Эти данные собраны во введении к императорскому изданию, по которому я выполнил мой перевод.

Согласно традиции, автором Чжоу-ли является знаменитый князь Чжоу-гун, который был братом первого императора династии Чжоу, У-вана, и который был регентом империи в продолжение малолетства своего племянника Чэн-вана. Все китайские авторы, начиная с Конфуция и Мэн-цзы, живших в VI и IV веках до нашей эры, приписывают Чжоу-гуну правильную организацию установлений, исходящих от династии Чжоу. В продолжение своего регентства он укрепил и развил уставы, установленные его братом У-ваном; и, согласно традиции, он составил из них письменный сборник, чтобы закрепить память о них неизменным образом. Этот сборник и есть Чжоу-ли, который восходил бы, таким образом, к началу XI века до нашей эры. Это верование не содержит в себе ничего неправдоподобного. Чжоу-гун обыкновенно считается автором двадцати глав, которыми начинается четвёртая часть Шу-цзина и которые относятся к событиям, совершившимся в царствование У-вана или в малолетство его сына. Между тем, последняя из этих глав, та, что озаглавлена Чжоу-гуань и которую я уже цитировал, представляет род краткого свода многочисленных должностей, упомянутых и разъяснённых в Чжоу-ли. Кроме того, в книге философа Мэн-цзы, ч. II, гл. II, ст. 3, читаем, что Чжоу-гун денно и нощно размышлял

x ВВЕДЕНИЕ

о деяниях князей-основателей трёх первых династий — Ся, Шан, Чжоу. Эти указания, правда, недостаточны, чтобы бесспорно приписать составление Чжоу-ли самому Чжоу-гуну. Однако их можно подкрепить астрономическим данным, содержащимся в девятой книге (цзюане) текста. Это численное выражение длины полуденной тени, отбрасываемой в летнее солнцестояние гномоном в восемь футов, установленным в Ло-яне — столице империи Чжоу. Из китайских анналов известно, что эта столица была построена У-ваном и Чжоу-гуном в конце XII века до нашей эры. Наблюдение было произведено для определения положения нового центра империи, и оно приписывается всеми китайскими авторами Чжоу-гуну. Текст указывает сверх того, что регулярно наблюдали оба солнцестояния; и комментарий эпохи Хань даёт для той же эпохи длину полуденной тени того же гномона в зимнее солнцестояние — наблюдение более лёгкое, чем наблюдение летнего солнцестояния. Оно было, впрочем, часто необходимо для поддержания или исправления китайского календаря в согласии с солнечным годом. Лаплас, найдя эти данные в бумагах Гобиля, счёл их относящимися к 1100 году до нашей эры, предполагаемой эпохе Чжоу-гуна; и он признал, что наклонность эклиптики, вычисленная теоретически для той же эпохи, согласуется со значением этого элемента, выведенным из китайских данных.

ВВЕДЕНИЕ xi

Указание того же рода доставляется упоминанием, которое Чжоу-ли делает о двадцати восьми звёздных делениях. Ибо другие документы делают весьма вероятным, что это число двадцать восемь было дополнено во времена Чжоу-гуна и согласно его собственным определениям.

Конфуций не называет Чжоу-ли в разных трактатах, дошедших до нас от него или от его учеников; но он говорит в главе XX Чжун-юна: «Административные уставы Вэнь-вана и У-вана занесены в реестры, состоящие из бамбуковых дощечек². Если бы эти великие мужи жили ещё, эти уставы были бы в силе; они умерли, и уставы их заброшены». Конфуций умер в 480 году до нашей эры. Он исследовал архивы императорского двора и извлёк из них документы, которые собрал в своих четырёх цзинах, или священных книгах. Предыдущий отрывок, мне кажется, указывает, что он видел в этих архивах сборник, подобный тому Чжоу-ли, которым мы располагаем, и что он не включил его в своё собрание, потому что предписания, занесённые в этот сборник, не могли уже применяться к чиновникам его эпохи. Мэн-цзы, живший в IV веке до нашей эры, объясняет собеседнику в главе IV своей второй книги, каким образом Чжоу разделили в своей империи

xii ВВЕДЕНИЕ

власть административную и собственность поземельную. «Я не мог узнать, — говорит он, — всех подробностей налогов и должностей, учреждённых династией Чжоу, потому что официальные реестры, в которых они были записаны, были уничтожены удельными князьями, как стеснительные для их власти, когда они сделались независимыми от верховной власти. Тем не менее, вот их краткое изложение, как я его узнал». Затем следует изложение классификации достоинств и главнейших должностей, начиная с императорского достоинства, которое в общем согласно с тем, что мы видим в Чжоу-ли. Этот отрывок, как и отрывок из Чжун-юна, доказывает, стало быть, что династия Чжоу собрала свои административные уставы в особый сборник; и он сообщает нам сверх того, что копии его были разосланы в удельные царства. Что касается полного уничтожения этих копий во время распадения федеральной системы, надлежит заметить, что Мэн-цзы путешествовал мало и посетил лишь царства, расположенные на северо-востоке Китая. Поэтому весьма возможно, что в его время и без его ведома текст официального сборника существовал при дворе последних императоров Чжоу; или же что копии были погребены в архивах некоторых царств, таких как Ци, Чу, Цинь, которые, по свидетельству Мэн-цзы и Сыма Цяня, имели свои правильные хроники, составлявшиеся особыми историографами. Эти два отрывка не

ВВЕДЕНИЕ xiii

цитируются составителями императорского издания. Эти китайские учёные без сомнения сочли излишним упоминать их, потому что существование особого сборника административных уставов при династии Чжоу показалось им фактом неоспоримым. Все великие династии, царствовавшие над Китаем с нашей эры, действительно имели сборники этого рода для своих частных уставов.

Когда наследник князей Цинь, великий завоеватель Цинь Шихуанди, соединил весь Китай под своей верховной властью, он захотел истребить память об установлениях династии Чжоу, которые учёные противопоставляли его нововведениям. В 213 году до христианской эры он осудил на сожжение все древние книги и исторические сборники, за исключением анналов своих предков. Дома были обысканы его сателлитами, и дерзкие, пытавшиеся сохранить запрещённые книги, были преданы смерти. Однако усердие учёных спасло несколько экземпляров, которые нашлись позднее; и это появление вновь не содержит ничего удивительного, если вспомнить, что эти древние книги, написанные до изобретения бумаги и чернил, которое относится в Китае к концу III века до нашей эры, состояли из бамбуковых дощечек, на которых вырезывались знаки резцом. Эти дощечки, связанные вместе, могли сохраняться долгое время, даже в земле, и нет ничего удивительного, что могли таким образом находить в разные эпохи в Китае

xiv ВВЕДЕНИЕ

сочинения, считавшиеся утраченными. Цинь Шихуанди умер два года спустя после своего эдикта, в 211 году. Императорская библиотека, которую он пощадил, была опустошена во время смут, приведших к гибели его краткой династии: но гонение остановилось на этом. Указ о запрещении был отменён в 191 году до Р. Х. Хуэй-ди из династии Хань, которая возвысилась на обломках Цинь. Тогда вкус к древней словесности оживился, в то же время как приверженцы школы Конфуция снова приобретали влияние на политические дела. Согласно разделу учёной литературы, приложенному к истории Западных Хань, «несколько удельных князей при Сяо-вэнь-ди (170–156 до Р. Х.) усердно разыскивали древние книги. Один музыкант, состоявший при доме Вэнь, князя Вэй, поднёс ему древнее сочинение о музыке, которое впоследствии было признано за фрагмент Чжоу-ли, или Чжоу-гуань; оба эти названия, как я сказал, обозначают одно и то же сочинение. Это сочинение было статьёй о начальнике музыки, входящей в третий раздел (кн. XXII). Сянь, князь Хэ-цзянь, который был весьма учён, составил себе коллекцию древних книг, предшествовавших династии Цинь. В этой коллекции он имел Чжоу-гуань и Шу-цзин». Таковы два первых исторических упоминания текста занимающего нас сочинения.

Биографический раздел, приложенный к анналам Восточных Хань (25–220 нашей эры), доставляет больше

ВВЕДЕНИЕ xv

подробностей о манускрипте Сянь-вана, который перешёл из его библиотеки в императорскую библиотеку. Там находится упоминание о трудах, исполненных над Чжоу-гуань в силу императорских повелений несколькими учёными мужами, жившими при династии Восточных Хань. Я назову среди этих учёных: Цзя Гоуэя, работавшего при императоре Чжан-ди около 76 года нашей эры; Чжэн Чжуна, который, быть может, ему предшествовал; Ма Чжуна; Люй Чжиня, работавшего при императоре Лин-ди около 175 года; наконец, Чжэн Канчэна. Этот последний, по-видимому, был заключительным. Они пересмотрели и прокомментировали текст Чжоу-гуань с большой тщательностью, подобно тому, как в течение того же периода были пересмотрены и объяснены тексты Шу-цзина, Ли-цзи и других священных книг. Комментарии Чжэн Чжуна и Чжэн Канчэна сохранились. Они следуют за текстом фраза за фразой и воспроизводятся в императорском издании, по которому я сделал мой перевод. Второй из этих комментариев в особенности весьма замечателен. Канчэн не оставил ни одного трудного термина без объяснения; и сверх того, он постоянно сравнивал подробности, сообщаемые текстом, с обычаями своего времени относительно правил этикета, титулов и полномочий чиновников. Это сравнение, сделанное спустя не более пяти веков после конца династии Чжоу, в стране, где всё сохраняется, кажется мне драгоценной проверкой древности Чжоу-ли.

xvi ВВЕДЕНИЕ

Однако до Чжэн Канчэна и других комментаторов, которых я только что назвал, подлинный манускрипт был в руках другого учёного, по имени Лю Синь, которому было поручено составить каталог императорской библиотеки между 3 и 6 годами до нашей эры и который стал её хранителем некоторое время спустя. Тогда произошла узурпация генерала Ван Мана, который низложил последнего императора Западных Хань. Ван Ман объявил некоторые уставы, которые он выдавал за возобновление древних установлений, и Лю Синь обвиняется в том, что он вставил различные места в текст Чжоу-ли, чтобы оправдать утверждения своего нового господина. Объём и число этих вставок породили весьма оживлённый спор, о котором я скажу далее. Я замечу немедленно здесь, что шестой раздел первоначального текста был несомненно утрачен уже со времён Хань. Он был заменён другим древним документом, озаглавленным Као-гун-цзи, или «Записка об испытании мастеровых».

Совокупность этих различных фактов воспроизводится официальной историей династии Суй, царствовавшей между 581–618 годами нашей эры. В разделе учёной литературы, приложенном в виде дополнения к этой истории, как и к историям других династий, читаем: «Во времена Хань некто Ю Сан обладал Чжоу-гуань. Эта книга есть общий устав, учреждённый Чжоу-гуном для функций административных чиновников.

ВВЕДЕНИЕ xvii

Он поднёс её Хэ-цзяньскому князю Сяню. Недоставало только одного раздела — раздела министра зимы, или публичных работ. Сянь-ван велел искать его за тысячу золотых монет и не мог его достать. Тогда он взял другой древний документ — Као-гун-цзи, или „Записку об испытании мастеровых“, и присоединил его к манускрипту, который был ему поднесён. Таким образом он восполнил шесть разделов и поднёс всё сочинение императору. Ду Цзычунь из Гоу-ши, округа Хэ-нань, трудился над его пересмотром под руководством Лю Синя. Этот текст употреблялся для преподавания. Позднее Ма Чжун сделал амплификацию Чжоу-гуань и передал её Чжэн Канчэну. Этот последний составил объяснительный комментарий к Чжоу-гуань. Ныне шесть разделов Чжоу-гуань с комментарием Чжэн Канчэна существуют в императорской коллегии».

Открытие Чжоу-ли и пересмотры, которым подвергся текст, изложены также Цзя Гунъянем, автором VII века, который составил ценимый комментарий на это сочинение³. Цзя Гунъянь говорит: «Первое появление Чжоу-гуань относится ко времени императора Хань У-ди (140–86 до Р. Х.). Это было сочинение тёмное и без комментария. Читаем в биографии Ма Чжуна: „Цинь, начиная с Сяо-гуна, следовали превратному направлению

xviii ВВЕДЕНИЕ

династии Шан; их администрация была тиранической и противной книге чиновников династии Чжоу (Чжоу-гуань). Вследствие того Шихуанди запретил скрывать древние книги. Он питал к ним особенную ненависть: он хотел истребить их и пытался произвести обширное сожжение по всей империи. Итак, их сохраняли втайне в продолжение сотни лет. Ханьский Сяо У-ди отменил запретительное постановление. Тогда начали подносить государю древние книги: они вышли из гор и подвалов; они возвратились в сокровищницу тайных архивов (частную библиотеку императора). Но никто из учёных не мог их видеть. Наконец, при императоре Чэн-ди (32–6 до Р. Х.) Лю Синь, сын Лю Сяна, осмотрел и привёл в порядок книги тайного сокровища: он начал распределять их по каталогу. Недоставало одного раздела Чжоу-гуань: он заменил его Као-гун-цзи. Все учёные думали, что эта замена неправильна и что этот отрывок не есть подлинный шестой раздел. Один только Лю Синь был противоположного мнения и утверждал, что узнаёт в нём следы великого организационного труда, исполненного Чжоу-гуном. Около этого времени империя была опустошена убийственными войнами. Один деревенский человек по имени Ду Цзычунь из Гоу-ши в Хэ-нани ещё сохранил текст. В начале периода Юн-пин (58 г. по Р. Х.),

ВВЕДЕНИЕ xix

на 9-м или 10-м году, некоторые учёные с южных гор могли читать этот текст и занялись его истолкованием. Чжэн Чжун и Цзя Гоуэй были официально уполномочены на этот труд. Оба были людьми обширных познаний. Они просвещали себя посредством священных книг, древних записок и сделали разборы Чжоу-гуань. Разбор Цзя Гоуэя был тогда распространён в публике. Разбор Чжэн Чжуна не имел того же успеха; однако он приближался к подлинному смыслу”». — Читаем также в историческом разделе учёной литературы (при Хань): «При императоре Чэн-ди (32–6 до Р. Х.) Чэнь Нун, чиновник визитаций, был послан искать по империи утраченные книги. Было повелено гуан лу да фу, или префекту жалований, по имени Лю Сян, рассмотреть древние книги, священные книги, исторические комментарии, правильные и неправильные стихотворения отличных литераторов. Лю Сян составил таблицу разделов, или глав, и взял общее понятие о предмете сочинений. Он сделал каталог и представил его. Между тем он умер. Император Ай-ди (6–1 до Р. Х.) снова поручил Лю Синю, сыну Лю Сяна, окончить труд своего отца. Тогда Лю Синь собрал большое число сочинений и представил доклад, разделённый на семь частей. Этот каталог Лю Синя относится ко времени Ай-ди. Следовательно, Ма Чжун был неправ, говоря, что он был сделан при Чэн-ди». — Читаем в предисловии Чжэн Канчэна, комментатора Чжоу-гуань: «С воцарения основателя династии советник придворный, Чжэн Шао-гун, имевший прозвание Син; его сын, великий министр земледелия, Чжун-ши, имевший прозвание Чжун (Чжэн Чжун, 1-й комментатор⁴); заведующий древними совещаниями, Вэй Цзычжун; ассистент императорский, Цзя Цзинбо (иначе называемый Цзя Гоуэй); губернатор Нань-цзюня, Ма Личжан (иначе Ма Чжун) — все сделали разборы Чжоу-ли. Можно сказать, что двое или трое из этих учёных мужей точно поняли текст этой книги и уловили её общий смысл». — Тот же Канчэн говорит ещё, что «два Чжэн (Чжэн Син и Чжэн Чжун) были два учёных из одной семьи, которые вообще поняли смысл Чжоу-гуань, рассмотрели старые знаки, объяснили сомнительные и исправили их чтение. Этот труд, — прибавляет он, — имел мало известности во времена своих авторов; теперь его хвалят и ценят. — В эпоху, когда два Чжэн сделали свой комментарий, существовало несколько копий Чжоу-ли. Прежде чем Лю Сян произвёл свой труд пересмотра, некоторые из этих копий находились в гротах, которые

ВВЕДЕНИЕ xxi

тогда были обитаемы. Рассмотрели, изменили старый текст. Затем сделали новый текст, который не тождествен со старым».

Я верно изложил то, что известно о происхождении Чжоу-ли. Теперь я продолжаю его библиографическую историю. С конца династии Хань (220 г. нашей эры) до великой династии Сун, начавшейся в 960 году, это сочинение было предметом многочисленных трудов. При всех династиях, следовавших одна за другой в течение этого долгого промежутка времени, оно причислялось к цзинам, или священным книгам; оно было принято для высшего преподавания в коллегиях двора и высших школах империи. Замечают только, что оно было последовательно обозначаемо несколько различными названиями. «При Хань, — говорит Чжэн Цяо, автор XII века, — оно называлось Чжоу-гуань, буквально: чиновники, учреждённые [династией] Чжоу. В эпоху, когда императорская резиденция была установлена по левую сторону Цзяна (при Цзинь и южных династиях), его называли Чжоу-гуань-ли, ритуалы чиновников, учреждённых [династией] Чжоу. При Тан его называли Чжоу-ли, ритуалы [династии] Чжоу. Соображаясь с главным предметом сочинения, точное название есть Чжоу-гуань».

Во второй половине XI века нашей эры, при великой династии Сун, одно политическое обстоятельство привлекло общее внимание к этому памятнику

xxii ВВЕДЕНИЕ

китайской древности. Около 1070 года первый министр императора Шэнь-цзуна, по имени Ван Аньши, ввёл изменения в рыночные пошлины и учредил новую систему зерновых ссуд, выдаваемых земледельцам. Чтобы заставить принять эти нововведения, он опёрся на авторитет разных мест, содержащихся в цзюанях XIV и XVI Чжоу-ли. Они возбудили протесты, которые были поддержаны большинством учёных. Весьма оживлённая полемика завязалась о способе, каким Ван Аньши истолковывал текст Чжоу-ли; и этот литературный вопрос приобрёл всю важность вопроса политического. Первый министр, дороживший своими идеями, утверждал, что древние комментарии ошибочны. Он сам составил новые комментарии на тексты Чжоу-ли, Шу-цзина и Ши-цзина; он велел объявить императорским эдиктом, что они одни будут приняты для конкурсных экзаменов, и таким образом довёл раздражение учёных до крайности. Через несколько лет новые административные уставы, вызывавшие недовольство народа, были отменены, и министр подвергся опале. Но его комментарии к цзинам продолжали быть приняты в высшем преподавании и на экзаменах до самой смерти Шэнь-цзуна в 1086 году. Тогда, при министерстве Сыма Гуана и его преемника Лю Гунчжу, комментарии Ван Аньши были осуждены и отвергнуты как исполненные заблуждений, заимствованных из сект Будды и Дао. В 1093 году, при совершеннолетии нового императора

ВВЕДЕНИЕ xxiii

Чжэ-цзуна, один секретарь Ван Аньши стал первым министром и снова ввёл в действие уставы своего прежнего начальника. Хуэй-цзун отменил их в 1099 году, потом опять восстановил через два года. Несмотря на живое противодействие, комментарии Ван Аньши были тогда одни приняты для объяснений на конкурсах; и эта привилегия сохранялась за ними до 1127 года. В это время северные провинции были завоёваны тартарами нюйчжи, которые взяли столицу империи и отбросили Сун к югу от Цзяна. Когда после этого насильственного потрясения император Гао-цзун преобразовал административную систему, уставы и комментарии Ван Аньши были окончательно покинуты. Но ожесточение учёных удержалось против Чжоу-ли, которое казалось источником всего зла. Один учёный, по имени Ху Аньго, утверждал, что Чжоу-ли есть апокрифическое сочинение, подделанное Лю Синем для поддержания уставов узурпатора Ван Мана, царствовавшего в начале нашей эры; и это мнение приобрело силу в течение второй половины XII века. Наконец, знаменитейший из учёных комментаторов, которыми гордится Китай, — Чжу Си, живший в эту эпоху, — вновь рассмотрел Чжоу-ли и возвратил умы к более справедливым идеям о его подлинности. Чжу Си объявил, что Ху Аньго совершенно ошибался и что Чжоу-ли есть действительно древний общий устав, установленный Чжоу-

xxiv ВВЕДЕНИЕ

гуном, или по крайней мере документ, составленный человеком высокой мудрости во времена процветания царствующей семьи Чжоу, т. е. в первые века, последовавшие за её воцарением. «Можно, — говорит он, — иметь сомнения насчёт некоторых мест, которые были разорваны в клочки; но совокупность сочинения правильна, и нельзя допустить, чтобы она не была творением мудреца». — Он говорит ещё: «Среди книг, относящихся к административным уставам, можно иметь доверие только к Чжоу-ли и И-ли. Не должно вполне полагаться на Ли-цзи. Чжоу-ли несомненно вышло из одной руки. Оно одно есть книга, сочинённая мудрецом во времена процветания установлений династии Чжоу. Текст претерпел искажения, перестановки знаков в конце упадка Чжоу, как текст Го-юя и других древних сочинений. В промежутках этих мест находятся неправильные ритуалы, которые были беспорядочно введены туда в одну и ту же эпоху».

Это решение Чжу Си возвратило Чжоу-ли то место, которое оно столь долго сохраняло в общественном мнении. Оно справедливо было признано рудником любопытных документов о древних установлениях Китая, и была почувствована вся цена подробных объяснений, которые были присоединены к тексту учёными мужами династии Хань. Приблизительно сто лет спустя после Чжу Си Чжоу-ли доставило многочисленные материалы

ВВЕДЕНИЕ xxv

Ма Дуаньлиню для составления его обширного энциклопедического сборника Вэнь-сянь-тун-као. Оно было также тогда привлечено автором другой коллекции того же рода, озаглавленной Юй-хай, или «Яшмовое море». Различные разделы этих двух больших методических коллекций главным образом составлены, что касается древней части, из отрывков, извлечённых из Чжоу-ли, Ли-цзи, И-ли — сочинений, которые до сих пор не были переведены на наши европейские языки. Исследуя некоторые из этих разделов, я возымел намерение перевести вполне Чжоу-ли. Два другие названные мною сочинения также содержат документы чрезвычайно любопытные. Но их перевод был бы весьма затруднителен, потому что это чисто компиляции из разрозненных древних записок, составленных в разные эпохи. Одно Чжоу-ли есть сочинение правильной формы; и превосходные комментарии, сопровождающие императорское издание, представляют драгоценные преимущества для перевода его сорока четырёх цзюаней.

Ма Дуаньлинь, которого я только что назвал, был самым рассудительным критиком, какого имел Китай. Он рассматривает в библиографическом разделе своего большого сборника причины, породившие сомнения в подлинности Чжоу-ли; и его мнение имеет слишком много веса, чтобы я не привёл здесь извлечение из этого добросовестного обсуждения: «Среди древних учёных, — говорит он, — были

xxvi ВВЕДЕНИЕ

такие, которые признали подлинность Чжоу-ли; были в равном числе и такие, которые не признали её. Эти последние основывали главным образом свои сомнения на большом количестве высших должностей, которые упоминаются в этом сочинении. Подробности этих должностей действительно утомительно мелочны. Я долго размышлял об этом возражении. Я рассмотрел вполне расположение и строение сочинения, форму слога и предмет статей. Для каждого рода службы должна быть должность: в этом нет ничего удивительного. Так, при дворе есть должности привратника, авгуров, молитвословов, из которых каждая содержит титулованных чиновников. Для костюмов, кушаний, монет, продажных предметов есть начальники служб и служащие, им подчинённые. От Хань до наших дней всегда так было. Правда, что названия должностей не всегда точно совпадали с древними названиями, определёнными шестью основными уставами династии Чжоу. Но в действительности они не много от них отличались. Только, по мере того как народонаселения смешивались, династии, царствовавшие после Чжоу, считали полезным делать изменения, прибавления или сокращения в разных частях публичной администрации. Но те, которые основывались на началах, занесённых в Чжоу-ли, чтобы ввести изменения этого рода, могли быть только людьми насилия, нарушителями

ВВЕДЕНИЕ xxvii

общественного порядка. Так, Ван Ман выставил свою систему императорских полей и испортил монеты, опираясь на Чжоу-ли; и позднее Ван Аньши сделал то же самое, чтобы объявить свои уставы о жатвах ещё на корню и об уравнении налога. Учёные новых времён, видя эти дурные последствия, произведённые Чжоу-ли, были приведены к предположению, что это книга апокрифическая, сочинённая Лю Синем, и что начала администрации, которые она содержит, не были пригодны к практическому применению. Я думаю, что это мнение неосновательно. Чжоу-ли представляет административные установления трёх первых императорских рас. Во времена этих трёх первых рас эти установления могли быть применяемы на практике — не только мудростью какого-нибудь Чжоу-гуна, но даже и обыкновенными умами. Позднее они не могли быть применяемы. Не только Ван Ман и Ван Аньши не удались в своих попытках, несмотря на свои обманы и превратность. Люди таланта и достоинства не лучше успели восстановить их. Это происходит от различия, существующего между федеральным правлением древних времён и центральным правлением новых времён⁵. При трёх первых расах империя была вся составлена из княжеств, ленов и наследственных уделов. Люди, облечённые ими, имели над своими

xxviii ВВЕДЕНИЕ

подчинёнными власть бо́льшую, чем власть отцов над детьми, глав семейства над своими имуществами. Каждый год в каждом княжестве или лене администраторы округов сличали качество земель и число людей, которых они могли прокормить. Чиновники казнохранилищ и складов запасали припасы во времена изобилия и раздавали их во времена неурожая. Чиновники министра народонаселения проверяли нравственное состояние народа. Чиновники министра войны упражняли его в обращении с оружием, в воинских движениях. Каждый вождь управлял своим леном как своей наследственной собственностью. Поэтому он был прямо заинтересован в том, чтобы не терпеть нерадений. Вкус к неповиновению не мог родиться, и добрый порядок передавался от отцов к сыновьям.

С тех пор как система ленов и инвеститур была заменена разделением территории на провинции и округи, верховные вожди государства держались уединённо в своём высоком положении. Они управляли народами через посредство уполномоченных, которые сменялись каждые три года. Среди этих уполномоченных верховной власти те, которые были честны и добродетельны, едва имели время изучить нравы народонаселений, вверенных их администрации. Те, которые были слабы и неразумны, смотрели на свою должность как на переходную станцию. Поскольку территория была разделена на округи гораздо более

ВВЕДЕНИЕ xxix

пространные, чем округи древних ленов, внимание администраторов не могло простираться до отдалённых точек. Частота их перемещений часто останавливала окончание дел. Тогда установили законы. Но злоупотребления родились. Высшие повеления были не признаваемы, и обманы возникли со всех сторон.

Все эти чиновники имели в своих руках древние книги. Но сменяемость должностей и обширность административных округов коренным образом препятствовали применению установлений династии Чжоу. Новые законы запутанны, но народонаселения к ним привыкли; и все попытки, которые делались для возобновления установлений Чжоу, не удались перед сопротивлением народа. В итоге надлежит прежде всего принимать в расчёт нравы и идеи, свойственные каждой эпохе. Что годилось во времена Чжоу, уже не годится в наше; и можно предостеречь не доверяться людям, которые изучали только цзины и древность».

Ма Дуаньлинь, стало быть, совершенно согласен с Чжу Си о действительной ценности Чжоу-ли; и суждения, произнесённые об этом предмете двумя великими критиками на расстоянии века, согласно клонятся к тому, чтобы причислить его к важнейшим памятникам китайской древности. Текст был ещё рассматриваем с тех пор многими учёными мужами при монгольской династии Юань, низложившей Сун (1275–1368),

xxx ВВЕДЕНИЕ

и при династии Мин, изгнавшей монголов (1368–1644). Новые полные комментарии были опубликованы. Спорили об истинном месте нескольких статей. Старались в точности определить вставки Лю Синя и в конечном счёте нашли лишь очень малое число подозрительных мест во всём сочинении. Эти различные труды были рассмотрены и воспроизведены в императорском издании, по которому я сделал мой перевод. Мне остаётся теперь сообщить некоторые подробности об этом издании, опубликованном по повелению императора Цяньлуна, четвёртого государя маньчжурской династии, царствующей над китайской империей с 1644 года.

Второй государь этой династии, Канси, высокий ум которого вызывал удивление наших католических миссионеров, велел начать в конце XVII века императорское издание цзинов, или священных книг. Четыре из этих цзинов — И-цзин, Ши-цзин, Шу-цзин, Чуньцю — были тогда вновь пересмотрены, прокомментированы и изданы весьма изящно. В 1748 году император Цяньлун, внук Канси, решился продолжить эту коллекцию и прибавить к ней три трактата о древних ритуалах: Чжоу-ли, И-ли и Ли-цзи. Вследствие того была учреждена комиссия для пересмотра текста и комментариев этих трёх сочинений. Она начала свои труды в 1754 году. Она включала нескольких сановников коллегии Хань-линь, нескольких членов той же

ВВЕДЕНИЕ xxxi

академической коллегии, известное число официальных секретарей и нескольких департаментских префектов. Она была управляема государственными министрами, выбранными из президентов или вице-президентов больших верховных судов, составляющих высшую администрацию китайской империи. Издание Чжоу-ли, которым мы обязаны этой смешанной комиссии, было приготовлено с чрезвычайной тщательностью. Комментарий, приложенный к каждой фразе, следует за текстом слово за словом и представляет: 1° объяснения и исправления прежних комментаторов, которые приняты как верные нынешними издателями; 2° те, которые эти издатели признали сомнительными; 3° причины этого сомнения, изложенные в основательном обсуждении; 4° общие замечания издателей или развития, прибавленные прежними комментаторами. Указ Цяньлуна и имена всех членов императорской комиссии читаются во главе этого прекрасного издания, которого существуют в Париже два экземпляра: один — в Национальной библиотеке, другой — в частной библиотеке моего знаменитого учителя, г-на Станисласа Жюльена. Оба последовательно служили мне для моего перевода. Я сделал первый мой труд по экземпляру Национальной библиотеки. Я пересмотрел его по тому, которым владеет г-н Жюльен. Я очень долго держал у себя этот второй экземпляр. Я даже увёз его из Парижа во время шестимесячного пребывания на юге, к которому меня принудило моё здоровье.

xxxii ВВЕДЕНИЕ

Тогда я мог окончить вполне пересмотр моего перевода, который был сначала весьма несовершенен; и благодаря чрезвычайной любезности г-на Жюльена я воспользовался, таким образом, для моего труда целым полугодием, в продолжение которого, за недостатком этого пособия, я был бы принуждён его прервать. Я был бы неизвинителен, если бы не засвидетельствовал ему здесь моей живой признательности.

Издание Цяньлуна состоит из двадцати двух бэней, или томов. Первый заключает в себе: указ, служащий предисловием; общую таблицу содержания; указатель ста семидесяти шести авторов и комментаторов, которые цитируются в новом издании; наконец, введение, о котором я скажу сейчас. Девятнадцать бэней содержат текст сочинения с комментариями и дополнительными примечаниями. Пять сохранившихся разделов Чжоу-ли разделены на тридцать девять цзюаней, или книг. Као-гун-цзи, заменяющий шестой раздел, распределён по пяти цзюаням, что составляет в целом сорок четыре цзюаня для полного текста. Два последние бэня содержат четыре цзюаня фигур, прибавленных Чжу Си, знаменитым комментатором XII века, для изображения разных предметов, упоминаемых в тексте, таких как подробности одежд, оружия, сосудов, инструментов.

Введение озаглавлено Цзин-чжи, или аналитическая классификация, сделанная императором. Оно представляет сначала ряд замечаний о главных статьях сочинения. Эти замечания, по-видимому, были составлены

ВВЕДЕНИЕ xxxiii

самим Цяньлуном. Затем оно разделено на две части. Одна, озаглавленная Ган-лин, или общие соображения, содержит совокупность исторических указаний, освещающих происхождение Чжоу-ли, и мнения, высказанные о его подлинности разными авторами; другая, озаглавленная Цзун-би, или совокупное обсуждение, излагает эти мнения. Издатели рассматривают в ней места, которые могли быть вставлены Лю Синем. «Их легко узнать, — говорят они, — читая в анналах Хань уставы, обнародованные генералом Ван Маном. Лю Синь способствовал его видам; и изменения, которые он сделал, имеют очевидное соотношение с нововведениями узурпатора. Принимая эту предосторожность, текст пяти первых разделов, соответствующих пяти первым министерствам Чжоу, становится ясен, чист и точен». Что касается шестого раздела — раздела Сы-куна, или министра публичных работ, — они считают его утрату фактом неоспоримым. «Было, — говорят они, — лишь одно мнение на этот счёт при династии Хань и при тех, что непосредственно за ней следовали. Позднее при династиях Сун, Юань, Мин некоторые учёные делали вырезки в пяти первых разделах и образовывали из них статьи, которые приписывали шестому министерству. Но они совершенно ошиблись. Так, с тех пор как Чжу Си доказал ошибку Чэнь Фуляна, обыкновенно признают, что статья о Син-жэнь принадлежит министерству

xxxiv ВВЕДЕНИЕ

осени (пятому); что статья о Чжи-фан принадлежит министерству лета (четвёртому). Министерство народонаселения и министерство войны имеют точки соприкосновения с министерством публичных работ. Но каждое из них имеет своих особых чиновников; и эти чиновники не могут быть приписаны другому министерству, потому что они участвуют в известных операциях, которые исполняются под руководством начальника этих министерских департаментов. Точно так же нельзя восстановить шестой раздел — раздел министра публичных работ — с помощью фраз, взятых там и сям из пяти других. Учёные, имевшие эту мысль, успели только исказить пять первых разделов Чжоу-ли; и отрывки, которые они соединили, совершенно недостаточны, чтобы представить различные должности, составлявшие это шестое министерство. Правильный текст, дошедший до нас, упоминает названия нескольких особых служб, таких как службы начальника строительных мастеровых, мастеровых по драгоценному дереву и другие, которые не могут быть приписаны ни одному из пяти первых административных департаментов. Итак, раздел шестого министерства существовал отдельно, и нельзя сомневаться, что этот раздел утрачен».

Те же издатели говорят ещё: «Среди всех комментариев, сочинённых на трактаты о древних ритуалах, самый значительный есть тот, который

ВВЕДЕНИЕ xxxv

Чжэн Канчэн составил при династии Хань. Но он запятнан ошибками, которые не малы. Так, когда Ван Аньши при династии Сун утверждал, что оправдывает свои гибельные уставы несколькими местами Чжоу-ли, он опирался главным образом на толкования, данные Чжэн Канчэном». Объяснения этого комментатора и тех, которые за ним следовали, были, стало быть, тщательно обсуждены в новом издании. Ошибки, которые могли им ускользнуть, были старательно отмечены. Одним словом, труд новых издателей кажется мне истинным образцом эрудиции и критики. Он достоин быть сравнён с лучшими трудами, исполненными в Европе над разными частями Библии. Я сказал бы даже, что он их превосходит, если бы не боялся быть обвинённым в пристрастии.

Без этого драгоценного пособия я не мог бы исполнить задачу, которую возложил на себя. С ним мне нужна была только настойчивость. Я терпеливо трудился над окончанием моего перевода и надеюсь, что он верно воспроизведёт один из самых значительных памятников китайской литературы. Теперь я представлю его беглый разбор.

Слог Чжоу-ли весьма сжат и часто тёмен, как слог Шу-цзина и других древних сочинений, называемых у китайцев цзинами. Чувствуется, что этот слог принадлежит эпохе, когда письменный язык был ещё в зачаточном состоянии; и само несовершенство его формы свидетельствует, что первая редакция Чжоу-ли восходит к глубокой древности. Я перевёл

xxxvi ВВЕДЕНИЕ

текст буквально и поместил под строкой объяснения, развития, извлечения как из цитированных комментариев, так и из примечаний, составленных издателями, выбирая для каждого места те, которых применение казалось мне наиболее ясным, наиболее разумным, наиболее авторитетным. Посредством этого параллельного расположения текста и комментариев можно будет всегда проверить слово за словом на китайском подлиннике, верно ли данное мною толкование, сомнительно ли оно или даже иногда ошибочно — неудобство, которого, я был бы смел думать, всегда избежал, если не относительно общего смысла, то по крайней мере относительно некоторых подробностей, особенно технических, которые иногда слишком неполно определены. Я усиливался сверх того, насколько мог, разъяснить посредством цитат или кратких критических обсуждений главные трудности, которые были присущи сжатости слога. Я поместил также в самый текст моего перевода некоторые из фигур, данных Чжу Си, когда они казались мне необходимыми для понимания слишком мелочных подробностей.

Среди названий чиновников, функции которых описаны в тексте, некоторые довольно трудно перевести ясно и сжато в одно и то же время. Таковы названия фу-сян-ши — буквально «заведующий восхождением и наблюдением»; бао-чжан-ши — буквально «заведующий разъяснением наблюдений»; ши-цинь — «наблюдатель захватов». Первое из этих названий обозначает

ВВЕДЕНИЕ xxxvii

астронома, который должен восходить на обсерваторию, откуда наблюдают небо; второе и третье обозначают астрологов, состоящих при дворе. Феномены захвата — это затмения. Я упомяну ещё названия цзе-ху-ши — чиновника, который в военных походах указывает пункты лагеря, где есть вода, приказывая ставить для сигнала водяные часы, служащие для измерения времени истечением этой жидкости. Затем да-син-жэнь, сяо-син-жэнь — ординарцы императора; да-сы-ту — великий распорядитель собраний людей, т. е. служб и повинностей, налагаемых на народонаселение, и т. д. Чтобы избежать употребления перифраз при переводе нескольких названий этого рода, я отважился на некоторые сочетания слов по образцу примеров, какие представляет наш язык. Так, у нас есть слова: gendarme, chevau-léger, quartier-maître и т. д. Другие названия, читаемые в Чжоу-ли, выражают идеи слишком общие, чтобы можно было понять их применение по одному их произношению. Таковы названия: бао-ши — «хранитель», да-ши — «великий наставник» и др.; необходимо непременно обращаться к статьям этих чиновников, чтобы узнать свойство их функций. Ши-фу — название императорских жён третьего разряда — обозначает также чиновников, состоящих при службе этих женщин. Чжу-цзы — название сыновей сановников, воспитываемых при дворе, — обозначает также чиновника, руководящего этими юношами. Цзян-жэнь — общее название мастеровых — обозначает специально,

xxxviii ВВЕДЕНИЕ

в шестом разделе, инженеров, заведующих постройкой дворцов и государственных зданий, дорог и каналов. Некоторые не могут быть переведены буквально; например, название толмачей — сян-сюй, — составленное из двух знаков, которые обозначали разные части Китая при Чжоу. Было бы невозможно понять без объяснения название заведующего чужеземной музыкой, который называется ти-лу-ши, — буквально «заведующий кожаными сапогами» (или сапогом), которые были тем родом обуви, которая была специально свойственна танцорам четырёх чужеземных стран. Отсюда произошло название чиновника, который ими заведовал. Среди названий, придаваемых мастеровым разных ремёсел, упоминаемых в шестом разделе Чжоу-ли, некоторые представляют самые странные термины обозначения. Таково, например, название фу-ши — буквально «дикие утки», — которое применяется к литейщикам колоколов; и название тао-ши — буквально называемые «персиковое дерево», — которое обозначает делателей мечей. Для этих последних комментарии нас поучают, что их назвали так потому, что мечи, которые они делают, предохраняют от врагов, как персиковое дерево предохраняет от зловредных гениев. Что касается фу-ши, то аналогия, из которой происходит их название, не указана; и невозможно, особенно для нас, угадать её теперь. Меня извинят, если я счёл долгом сохранить и воспроизвести буквально эти названия — я сказал бы охотнее: эти прозвища, — которые читаются только во главе статей, где описывается

ВВЕДЕНИЕ xxxix

выделка колоколов и мечей. В нашем языке названия cordonniers (башмачники), tailleurs (портные), layetiers (сундучники) тоже не очень ясно обозначают мастеровых, делающих обувь, одежду, сундуки и ящики. У нас даже есть такие, которые не уступают в странности фу-ши и тао-ши. Кто сумел бы сказать, например, почему среди наших плотников тот, кто чертит эпюры, называется un gâcheux, а десятник — le singe (обезьяна)? Или почему в народном языке наших типографских мастерских наборщики называются des singes (обезьянами), а печатники — des ours (медведями) — условно и без того, чтобы они этим нимало обижались? На расстоянии трёх тысяч лет и трёх тысяч лье слова другие, а обычай тот же.

Теперь я должен дополнить общие объяснения, уже данные мною о плане Чжоу-ли, и изложить состав шести министерств, из которых каждое наполняет один раздел сочинения, допуская замену утраченного раздела Као-гун-цзи. Эти шесть административных департаментов называются министерствами неба, земли, весны, лета, осени и зимы, как читается во главе пяти сохранившихся разделов, а также в цзюане III, fol. 7–9. Эти символические названия вообще обозначают, что шесть министерств обнимают администрацию совокупности земного мира — Тянь-ся, или «поднебесной», — которая подчинена верховной власти императора. Это объяснение — самое естественное.

xl ВВЕДЕНИЕ

По мнению некоторых комментаторов, первое название относится к небесному источнику власти, которой первый министр есть великий уполномоченный; второе относится к особому действию второго министра на человеческое народонаселение; а четыре остальные обозначают времена года, в которые совершаются главные операции, присвоенные четырём последним министерствам.

Не обсуждая этого второго объяснения, которое также может быть принято, я должен сказать, что шесть министерств ещё обозначаются в Чжоу-ли другими названиями, которые лучше характеризуют их специальные применения и которые я последовательно воспроизведу. Эти названия читаются в формуле, которая указывает побуждение к созданию каждого министерства и которая повторяется для каждого из них в начале каждого из пяти сохранившихся разделов. После этого правильного предисловия каждый раздел представляет картину различных служб, зависящих от соответствующего ему министерства. Во главе находятся министр, его заместители и его помощники заместителей, которые образуют вокруг него штаб административного департамента. Министр имеет ранг цина, или государственного министра. Его заместители и помощники заместителей имеют ранг да-фу — префекта — или сы — градуированного. Эти два разряда чиновников, которые указаны равным образом в Шу-цзине, глава Чжоу-гуань, и в книге Мэн-цзы, ч. II, гл. IV, ст. 12 и след., подразделяются на три класса; и каждый начальник или подначальник службы

ВВЕДЕНИЕ xli

является, смотря по важности своих функций, префектом или градуированным первого, второго или третьего класса. Он имеет под собой агентов, или подначальных служащих, называемых хранителями магазинов, писцами, помощниками и служителями, которые исполняют его приказания. Согласно главе Чжоу-гуань в Шу-цзине, высшая администрация включала трёх великих советников — сань-гун — и трёх вице-советников — сань-гу, — которые были независимы от министров и составляли государственный совет при государе. Так как эти великие чиновники не были облечены частными функциями, они не имеют особой статьи в Чжоу-ли. Первые имели ранг удельных князей первого разряда. Дворы удельных князей также имели верховный совет, состоявший из особ, носивших титул гу — вице-советников. Их названия и названия сань-гун упоминаются в разных местах Чжоу-ли, которые описывают ритуалы, относящиеся к их назначению, а также к их приёму, когда они являются ко двору.

Первое министерство называется министерством административного правительства в формуле, служащей ему предисловием. Его начальник обозначается там, как и в картине служб этого министерства, названием великого всеобщего администратора — да-цзай, или чжун-цзай. Этот чиновник есть верховный начальник персонала всей администрации; ибо он заменяет императора в его отсутствие в главных официальных церемониях; он одобряет или отвергает общие отчёты всех

xlii ВВЕДЕНИЕ

административных чиновников и решает вследствие этого рассмотрения, будут ли они повышены, оставлены или уволены. В его департаменте находятся, таким образом, службы разных казначеев, или заведующих коронными магазинами, равно как и службы заведующих письмоводством и общей бухгалтерией. Кроме того, он есть частный начальник чиновников, состоящих специально при императорском дворце, каковы: комендант и префект дворца, метрдотели и чиновники по кухне, императорские охотники и рыболовы, придворные врачи, люди, пекущиеся о покоях, и заведующие изготовлением одежд. Все эти службы помещены в его департаменте, равно как и служба управления частными имуществами. Этот раздел содержит семь книг, или цзюаней. Я полагаю, что могу в особенности рекомендовать чтение второй и третьей книг, которые излагают совокупность административной системы; а равно и чтение книги VII, которая содержит все службы внутреннего дворца, где обитают императрица и другие женщины императора.

Второе министерство называется министерством официального преподавания во главе картины служб, которые оно содержит. Его начальник называется великим распорядителем множеств. Он специально уполномочен собирать людей для повинностей, военных походов, больших императорских охот, а также наблюдать за распределением народонаселения, урегулированием и взиманием налогов. Под ним находятся префекты

ВВЕДЕНИЕ xliii

и другие начальники разных территориальных делений в округах, называемых внутренними и внешними по их расстоянию от столицы. Он имеет, сверх того, заведующих границами рубежей, исполнением земледельческих работ, распределением жилищ, взиманием налогов, — а также инспекторов лесов, водных потоков и т. д., заведующих императорскими стадами и садами, наконец, всех чиновников, заведующих рынком и торговлей. От этого же министерства зависят ещё чиновники, которые должны освещать государю нужды народа, раздавать вспомоществования, улаживать браки и споры второго разряда, относящиеся к собственности, — наконец, те, которые обучают народ пляскам окружных и кантонных церемоний и которые научают его собираться при звуке барабана и других музыкальных инструментов.

xliv ВВЕДЕНИЕ

Этот раздел состоит из девяти цзюаней, или книг. Он бесспорно — один из интереснейших для справок, чтобы узнать социальную экономию народа и его организацию по округу, участку, кантону, общине и части общины вплоть до группы в пять дворов. Как я уже сказал, тот же способ организации воспроизводился во всех царствах, связанных с императорским царством федеративной связью, что должно показать важность картины, сохранённой Чжоу-ли. Цзюань XIV излагает общий устав публичного рынка и меры, относящиеся к торговле припасами. Вообще из этого второго раздела Чжоу-ли Ма Дуаньлинь извлёк самые любопытные документы о древних временах китайской администрации, которые он поместил в первых частях своей обширной компиляции.

Третий административный департамент составляет особое министерство ритуалов, как сказано во главе картины зависящих от него чиновников. Начальник этого департамента называется великим верховным надзирателем священных церемоний. Он устрояет подробности жертвоприношений, обращённых к духам неба и земли, а также к предкам, которые составляют третий разряд сверхъестественных духов. Итак, он заведует специально культом и в то же время, согласно весьма обширному значению слова «ритуалы», он устрояет формы официальных торжеств и церемоний обыкновенной жизни, как-то: возложение мужеского колпака, брак, пиры, увеселения, погребения; он устанавливает знаки отличия сановников и чиновников; наконец, он управляет учёными школами. Вследствие того он имеет под своим начальством чиновников, хранящих священные сосуды и другие предметы, употребляемые в церемониях всякого рода; чиновников, надзирающих за гробницами императорской фамилии, и тех, которые хранят особые знаки отличия сановников; того, который украшает церемониальные колесницы, и того, который хранит знамёна, присвоенные императору, князьям, начальникам местной администрации. От него зависят авгуры и гадатели, астроном и астрологи двора, чиновники, заведующие молитвами, историографы,

ВВЕДЕНИЕ xlv

составляющие анналы империи и хранящие все письменные документы об установлениях. Заведующие музыкой и учители музыкальных инструментов составляют особое отделение этого министерства. Их функции наполняют цзюани XXII, XXIII. Здесь-то находятся самые достоверные документы о системе древней китайской музыки, а также некоторые указания о школах высшего преподавания, тесно связанного с изучением музыки. Всё, что относится к торжественным молитвам и к гаданию, содержится в цзюанях XXIV, XXV. Цзюань XXVI представляет в статье об анналисте внешних дел названия древних книг, сохранявшихся в архивах двора. В нём также находится, в статье об императорском астрономе, регулярное наблюдение обоих солнцестояний и указание двадцати восьми звёздных делений. Текст этой статьи не повторяет названия гномона — ту-гуй, — уже упомянутого в статье второго министра, который пользуется этим инструментом для определения положения столиц и границ царств.

Третий раздел, которого я представил очерк, состоит из двенадцати цзюаней.

Четвёртое министерство есть министерство войны. Оно называется министерством исполнительной власти в формуле, помещённой во главе картины его различных служб, и его начальник называется великим командующим коней. В эти древние времена в Китае не было правильной постоянной армии. Когда

xlvi ВВЕДЕНИЕ

глава правительства приказывал поход, контингенты созывались вторым министром — министром народонаселения. Тогда начальники территориальных делений приводили эти контингенты на сборное место, предоставляли их в распоряжение четвёртого министра — командующего войсками — и действовали потом под приказаниями этого начальника, равно как и великих чиновников его штаба. Эти последние в общей картине четвёртого министерства называются командующими армейских корпусов, командующими колесниц, командующими марша. Но статьи, которые описывали бы их функции, отсутствуют в тексте. Кроме того, четвёртый министр имеет в своём ведомстве всех чиновников, состоящих при лагерной службе, при постройке укреплений и оборон, начальников императорских гвардий и военных наставников сыновей сановников, воспитываемых при дворе. От него зависят ещё: заведующий большой стрельбой из лука, хранители оружия всякого рода, возничие императорских колесниц и все чиновники, занимающиеся лошадьми императора или армии, от директора конских заводов до придворных конюхов. Так как исполнительная власть есть его специальное ведомство, то в его департаменте находятся службы, которые могли бы равным образом быть помещены под начальством первого министра. Таковы службы заведующего блестящими подвигами и начальника градуированных — двух чиновников, которые простирают свою проверку на гражданские и военные заслуги.

ВВЕДЕНИЕ xlvii

Второй специально уполномочен составлять списки повышения или увольнения для всех чиновников. Таковы ещё службы нескольких чиновников, которые передают во дворец повеления императора. Наконец, книга XXXIII, последняя в этом разделе, который имеет шесть книг, представляет значительное число чиновников, которые инспектируют разграничения и произведения провинций империи, которые должны поддерживать единение и согласие между царствами и облегчать сношения с чужеземными народами. Эти агенты делают свои донесения четвёртому министру, который в случае сопротивления должен принять необходимые силовые меры для обеспечения уплаты налогов или дани. Первая глава этой книги XXXIII описывает в крупных чертах физическую и административную географию Китая времён Чжоу. Это картина, аналогичная той, которая находится в главе Юй-гун в Шу-цзине для времени Юя; но она обширнее и подробнее. Империя разделена в ней на девять провинций, которых указываются естественные границы, высочайшие горы, главные озёра, большие водные потоки. Текст упоминает их особые, наиболее важные, произведения; род культуры, им свойственный; предметы торговли, которые они доставляют; пропорцию полов в населении, которое их обитает. Я присоединил к этой главе общую карту девяти провинций, построенную по тем самым указаниям, которые текст доставляет,

xlviii ВВЕДЕНИЕ

что даст легко схватить совокупность этого древнего документа. В нём находят ещё упомянутым другое весьма странное распределение империи и её зависимостей на квадраты, установленные концентрически вокруг императорской столицы. Эта же система распределения, вероятно, условная и фиктивная, скорее чем действительная, видна также в статье великого командующего коней — начальника четвёртого министерства — и в статье великого путешественника — чиновника пятого министерства. Она служила в принципе для установления пропорции налогов и военных контингентов, а также очереди визитов, которые удельные или чужеземные князья должны были делать к императорскому двору. Я укажу ещё как любопытную особенность того же министерства указание, которое в нём даётся о водяных часах для урегулирования переходов войск на марше; оно находится в книге XXX, в статье о цзе-ху-ши.

Пятый административный департамент есть департамент уголовной юстиции. Это министерство наказаний, как сказано в книге XXXIV, fol. 1. Начальник этого департамента называется великим заведующим разбойниками. Он имеет под своим начальством всех чиновников уголовной юстиции. К ним относятся все дела, влекущие за собой тяжкое наказание или казнь и стоящие выше действия административных чиновников второго министерства. Их суд в последней инстанции производится в публичном заседании при дворе.

ВВЕДЕНИЕ xlix

Трибунал тогда состоит из главных чиновников юстиции и совещается под председательством великого заведующего разбойниками, который, таким образом, есть великий судья в последней инстанции. Император запрашивается при осуждениях на смерть, и он имеет право помиловать виновного, вступаясь в день, когда судебный приговор должен быть произнесён. Вообще в книгах XXXV и XXXVI найдутся главные подробности, относящиеся к производству уголовных дел и к формальностям, предписанным для исполнения приговора. Пятый министр имеет под собой чиновника, специально уполномоченного наблюдать за исполнением условий; другого, который приводит к присяге в спорах между князьями или между людьми из народа; заведующего взиманием штрафов; наконец, палачей и всех чиновников, состоящих при различных службах высокой полиции и тюрем. Ещё более удивляешься, находя в его административном департаменте, книги XXXVIII и XXXIX, ряд чиновников, специально уполномоченных на формальности, предписанные для приёма князей или уполномоченных князей, когда они являются с визитом ко двору. Но надобно заметить, что главные чиновники этого ряда также уполномочены собирать жалобы народа против удельных князей для передачи их императору. Таким образом, они исполняют функции общей полиции по отношению к царствам, как указывают их названия: великий путешественник, подпутешественник, помощник путешественника; и они зависят в этом качестве от министра наказаний. Прочие чиновники,

l ВВЕДЕНИЕ

занимающиеся специально приёмами, будучи подчинёнными великого путешественника и подпутешественников, имеют статьи, помещённые после статей их начальников в книге XXXIX. В числе их находятся толмачи, которые помогают великому путешественнику и подпутешественникам при приёме чужеземцев, а также агенты встречи, которые выходят навстречу чужеземцам и покровительствуют им, без сомнения, также и надзирают за ними во время их прохода по землям царства.

Этот раздел состоит из шести книг, как и предыдущий.

В императорском царстве и в удельных царствах были имущества, которых произведение было специально назначено на прокормление сыновей или братьев князя и государственных чиновников. Содержание этих последних было, таким образом, представлено отсыпкой зерна, более или менее значительной. Цзюань XXXIX научает нас, что имущества этого рода, зависевшие от императорского царства, были управляемы особыми чиновниками, называемыми префектами аудиенции, которые являлись на императорскую аудиенцию для выслушивания эдиктов государя и для передачи их народонаселению уделов или имуществ. Кажется, что эти чиновники должны бы быть помещены во втором министерстве — министерстве гражданской администрации — скорее, чем в министерстве уголовной юстиции. Кроме того, другие чиновники были приставлены в тех же имуществах к священным церемониям, командованию войсками,

ВВЕДЕНИЕ li

применению наказаний. Их соответствующие статьи помещены в конце третьего, четвёртого и пятого разделов. По этому случаю я напомню, что согласно общей административной системе, учреждённой династией Чжоу, никакая административная должность в императорском царстве или в удельных царствах не была наследственной. Этот факт совершенно установлен в Шу-цзине и в книге Мэн-цзы. Наследственность существовала только для императорской династии и для удельных князей. Передача должностей в семьях началась только в VIII веке до нашей эры, во время разрушения федеральной системы. Она ввелась через потворство и скоро стала правом.

Утраченный раздел Чжоу-ли — раздел министерства публичных работ — заменён запиской, которая описывает правила, относящиеся к главным ремёслам мастеровых, и которая наполняет пять книг. Выделка колесниц, телег и их разных частей разделена на четыре ремесла. Выделка мечей, выделка копийных древков и железков или стрел, выделка луков — составляют их пять. Есть также два для приготовления кож; два — для сборки лат, которые делались из кожи, и для делания барабанов. Особые мастеровые отливают колокола, которых различные части тщательно перечисляются. Другие отливают ножи, служившие для вырезывания знаков на деревянных дощечках до изобретения бумаги и чернил. Другие,

lii ВВЕДЕНИЕ

наконец, отливают металлические меры ёмкости, служащие эталонами. Эта статья представляет любопытные подробности об операции плавки металла. Во главе цзюаня XLI текст сообщает различные пропорции металла, т. е. железа или меди, и сплава, т. е. олова или свинца, употреблявшиеся для изготовления оружия, колоколов и других предметов. Обработка шёлка посредством варки в воде и на пару́ с участием щелочных порошков; цветное вышивание тканей; крашение перьев — составляют три ремесла, содержащиеся в цзюане XLIII. Записка не говорит о красильщиках, портных, башмачниках, потому что мастеровые этих трёх ремёсел, состоящие при внутреннем дворце, имеют особые статьи в первом разделе Чжоу-ли. Гончарное искусство содержит два класса мастеровых: горшечников в собственном смысле и формовщиков. Эти последние, по-видимому, делают сосуды, которых отделка должна быть тщательной. Ибо они употребляют гончарный круг и свинцовый отвес. Текст не содержит никакого указания, которое могло бы заставить подозревать, что эти сосуды были фарфоровые, а не из обыкновенной глины⁶. Два ремесла, помещённые прежде ремёсел горшечников и формовщиков, касаются изготовления яшмовых таблиц, служащих знаками отличия или печатями, и искусства обтёсывать звучные камни, по которым ударяют, чтобы производить музыку. Эти камни подвешены на станках, изваянных мастеровыми по драгоценному дереву. Статья строителей, которые делают дворцы, чертят план городов, направляют исполнение дорог и каналов, заслуживает быть прочитанной вполне. Эти строители суть архитекторы и инженеры государственные. Они наблюдают с гномоном и чертят полуденные линии для ориентирования зданий; они также делают операции нивелирования с водяным уровнем. Правила, упоминаемые для нескольких ремёсел в этой Записке о мастеровых, странно мелочны. Так, они строго определяют длину, ширину и толщину всех частей колесниц, разложенных на кузов, дышло, ось и колёса. Они определяют также меры лезвий мечей или ножей, остриёв копий и стрел, разных видов яшмовых таблиц, разных видов сосудов и кувшинов, металлических или глиняных. Изготовление и поверка луков наполняют пятьдесят две страницы текста и комментария. Эта мелочность есть характеристическая черта китайского ума, который хочет всё определять неизменно; но здесь, далёкие от того чтобы на это жаловаться, мы видим, что её применение становится только драгоценнее и поучительнее, представляя нам столько точных подробностей, извлечённых столь издалека, из тьмы времён. По этой причине я полагаю, что с интересом прочтётся статья об отливке колоколов, которая восходит у китайцев к глубочайшей древности.

ВВЕДЕНИЕ liii

В ней найдутся меры, назначенные их различным частям для получения хорошей звучности. Несколько статей отсутствуют и обозначены только своими заглавиями; например, статьи о корзинщиках и о делателях земледельческих орудий. Наконец, я замечу, что не находится ни в этой Записке о мастеровых, ни в пяти сохранившихся разделах Чжоу-ли никакого упоминания о сёдлах или стременах. Только в книге XIII, fol. 30, стр. 298, видно, что бао-ши — губернатор детей сановников, воспитываемых во дворце, — обязан заставлять их учиться, между прочим, посадке, которую должно иметь на лошади или на колеснице⁷. Собрания войск, указываемые в нескольких местах Чжоу-ли, кн. X, XI, XXIX, состоят из пеших людей и воинов, сражающихся на колесницах высших офицеров. В них вовсе не говорится о всадниках, и из этого молчания можно бы заключить, что на службе армий лошади тогда главным образом употреблялись для тяги колесниц.

liv ВВЕДЕНИЕ

lv ВВЕДЕНИЕ

Таков очерк, который я могу представить о шести разделах Чжоу-ли, и он будет достаточен, чтобы дать понятие о разнообразных сведениях, доставляемых этим сочинением.

В федеральной системе династии Чжоу состояние лиц было весьма просто. С одной стороны, были семья императора и семьи удельных князей, которые равным образом пользовались своими царствами, или ленами, на наследственном праве и были одни собственниками почвы. С другой стороны, были семьи народа, которых большая часть возделывала наделы земли и должна была доставлять как среднюю повинность десятую долю сжатого зерна. Семьи земледельцев не были правоспособны владеть землёю и могли быть перемещаемы, если глава царства считал это уместным во времена неурожаев, причиняемых засухою или наводнениями. Эти перемещённые семьи были водворяемы группами на поверхности, соразмерной с плодородием почвы, куда их приводили; и их группы были соединяемы деревушками, общинами, кантонами, округами, симметрично расположенными вокруг столицы каждого царства. После собственно так называемых земледельцев текст различает, кн. II, fol. 21, 22, огородников, дровосеков, пастухов, которые уплачивали свою повинность овощами, деревом и скотом. Остальные семьи народа занимались ремёслами или производили торговлю припасами. Эти последние составляли сословие купцов либо странствующих, либо оседлых. Ниже находились подёнщики, не имевшие постоянного занятия, и слуги или служанки, состоявшие при службе зажиточных семейств.

lvi ВВЕДЕНИЕ

В числе этих последних были лица, юридически осуждённые на рабство и продаваемые на рынке вместе со скотом, как читается в цзюане XIV.

Административные должности были исправляемы в каждом царстве чиновниками, разделёнными на два разряда: разряд префектов и разряд градуированных, которые были выбираемы князем по их личному достоинству, удостоверенному, насколько можно предполагать, правильными экзаменами. Должности не были наследственны, и повышение урегулировалось послужными списками. Ниже этих высших чиновников находились подначальные служащие, взятые из народа и могущие возвыситься своим достоинством или деятельностью до ранга градуированного и префекта. Человек из народа, вообще привязанный к почве и в состоянии, близком к крепостному, мог, следовательно, надеяться увидеть своих сыновей достигающими административных должностей; и эта надежда смягчала то, что было сурового в его состоянии.

Сверх уплаты налога натурой продуктов, земледелец — глава семьи — подлежал службе повинностей либо для прорытия оросительных каналов, починки дорог, постройки новых городов, либо для больших императорских охот и военных походов. Ибо, как я уже сказал, тогда не было постоянных армий. Контингенты определялись под руководством министра народонаселения начальниками округов, кантонов, общин, которые соразмеряли их

ВВЕДЕНИЕ lvii

с числом своих управляемых и вели их в первом случае к министру публичных работ, во втором — к министру войны, главнокомандующему армиями царства. Что касается женщин из народа, они названы в Чжоу-ли только один раз, fol. 19 цзюаня II, где текст говорит, что они составляют седьмой класс работников и что они имеют специальным занятием работу шёлка и пеньки. Итак, они занимались внутри хозяйства воспитанием шелковичных червей, а также тканьём полотен и материй.

В спорах между частными лицами, касательно границ земельных наделов, случайных ссор, исполнения обещаний и продажных контрактов, отправление гражданской юстиции было присвоено в первой инстанции гражданским администраторам, зависевшим от второго министерства. Когда эти дела принимали размеры довольно большие, чтобы дать повод к законному наказанию, штрафу или казни, их рассмотрение было передаваемо чиновникам уголовной юстиции, агентам пятого министерства. Что касается литературного преподавания народу, не находится на этот счёт никакой подробности в Чжоу-ли, потому что это преподавание было уже свободно в царствование Чжоу, как говорит Бань Гу, историограф династии Хань. Я привёл это место на стр. 62 моего «Опыта об истории публичного обучения в Китае». То, что называется наставлением в Чжоу-ли, как и в Шу-цзине, есть действительно

lviii ВВЕДЕНИЕ

то, что мы называем нравственным и политическим наставлением народа, которое было присвоено гражданским администраторам, зависевшим от второго министерства. Вообще, если бы я захотел восстановить здесь полную картину этого зарождающегося общества, я не мог бы ограничиться приведением многочисленных мест моего перевода. Мне нужно было бы дополнить их местами, извлечёнными из других древних сочинений, как-то: Ли-цзи, книги Мэн-цзы и др., — и обсудить их вместе, что придало бы слишком много протяжения моему введению. Не входя в эти длинные развития, я напомню, что я начертал главные черты этой картины в записке, составленной мною в 1844 году о Конституции Китая во времена Чжоу и помещённой во II томе «Записок, представленных разными иностранными учёными Академии надписей и изящной словесности». Я указываю её лицам, которые пожелали бы пополнить чтением её краткое изложение, только что мною начертанное.

Мне остаётся сказать об аналитической таблице содержания в алфавитном порядке, которую я поместил после общей таблицы сорока четырёх цзюаней, из коих состоит всё сочинение. Эта аналитическая таблица, которой лишено императорское издание, была действительно необходима для европейских читателей. Ибо хотя Чжоу-ли составлено по методическому плану, оно едва ли способно быть читаемо с непрерывностью от одного конца до другого. Его рамка строго подобна

ВВЕДЕНИЕ lix

рамке большого придворного альманаха, и функции, присвоенные каждому начальнику должности, изложены в нём однообразно. Текст наполнен подробностями этикета, специально урегулированными для дворцовых церемоний; и в этом отношении Чжоу-ли имеет некоторое сходство с трактатом, написанным Константином Багрянородным о церемониях византийского двора. Посреди этих частностей второго разряда находится множество важных данных о социальной и административной организации древней китайской империи. Эта масса документов делает, следовательно, в действительности Чжоу-ли чем-то вроде Notitia imperii Sinarum для эпохи, близкой к колыбели человеческой цивилизации. Но часто надобно переходить от одной статьи к другой, весьма отдалённой, чтобы согласовать вместе эти рассеянные документы. В итоге Чжоу-ли должно быть читаемо с перерывами подобно полиптикам нашего Средневековья, скорее чем читаемо непрерывно. Моя аналитическая таблица придаст, следовательно, моему переводу полезность глоссария и облегчит все розыскания, которые пожелают в нём делать о древних установлениях Китая. Вообще эти указатели содержания кажутся мне необходимым дополнением всех переводов, какие можно предпринимать в обширных рудниках восточной литературы. Эта литература слишком разнится от нашей своей формой изложения, чтобы можно было надеяться распространить вкус к ней в Европе. Но указатели, приложенные к переводам, сделают совершенно доступными

lx ВВЕДЕНИЕ

материалы, которые она доставляет для воссоздания древней истории человеческого рода.

Чжоу-ли есть, я полагаю, важная страница этой великой истории. Я первый попытался сделать её известной Европе и испрашиваю некоторого снисхождения к ошибкам, которые я мог совершить, исполняя эту долгую задачу. Я приношу мой перевод как свидетельство моей живой признательности знаменитой Академии надписей и изящной словесности, которая соблаговолила принять меня в число своих членов; и я почту себя счастливым, если результат моих усилий не покажется ей недостойным её одобрения.

Среди китайских комментариев к Чжоу-ли, на которые опирается императорское издание, есть четыре, которых авторитет в особенности часто призывается и из которых выдержки, более или менее пространные, приводятся почти на каждой странице. Чтобы различать их, не будучи принуждён беспрестанно воспроизводить имена их авторов, я обозначал их в течение моего перевода алфавитными символами, которых условное объяснение я укажу здесь, дабы каждая сделанная цитата могла быть легко отнесена к имени и эпохе каждого автора.

1° Комментарий A, составленный Чжэн Чжуном в I веке нашей эры при династии Хань.

2° Комментарий B, составленный Чжэн Канчэном во II веке нашей эры при династии Хань.

ВВЕДЕНИЕ lxi

3° Комментарий C, составленный Цзя Гунъянем в VII веке при династии Тан.

4° Комментарий D, составленный Ван Чжаоюем в XII веке при династии Сун.

Что касается других комментаторов, которых императорское издание цитирует менее часто, я буквально присоединял их имена к выдержкам, которые оно из них приводит.

Таблица авторов, чьи труды о Чжоу-ли были приняты в соображение при составлении императорского издания, представляет в первой строке двадцать семь имён авторов, живших при великой династии Хань, которая простирается вокруг христианской эры от –204 до +263 года. Таким образом, они наиболее приближаются к древней эпохе, к которой принадлежит Чжоу-ли. Среди этих имён отличаются имена Лю Сяна, Лю Синя, Ду Цзычуня, Цзя Гоуэя, Чжэн Сина, Чжэн Чжуна, или Чжэн Сынуна (комм. A), Ма Чжуна, Чжэн Канчэна (комм. B), Вэй Чжао, Люй Чжиня.

Затем находятся: 3 имени, соответствующие эпохе династии Цзинь, от +265 до +420 года. 1 — для эпохи Первых Сун, от 420 до 479 года. 2 — для эпохи Лян, от 502 до 556 года. 3 — для эпохи Северных Вэй, от 386 до 534 года. 1 — для эпохи Суй, от 581 до 618 года. 10 имён, соответствующих эпохе великой династии Тан, от 618 до 907 года. Среди этих последних отличаются имена Вэй Чжэна,

lxii ВВЕДЕНИЕ

Кун Инда, Цзя Гунъяня (комм. C).

Таблица представляет затем: 91 имя авторов, соответствующих эпохе великой династии Сун, от 960 до 1278 года. Самые знаменитые комментаторы Чжоу-ли при этой династии суть министр Ван Аньши, доктор Чжу Си и Ван Чжаоюй (комм. D). При этой же династии надлежит назвать Лю Чжана, Чэнь Сяндао, Ян Ши, Сян Аньши, Чэнь Фуляна, Чжэн Цяо, Чэнь Цзи, Лю Ина, И Фу, Ли Шубао, Ван Ячжу, Чжу Шэня и сочинение, озаглавленное Ван-ши сян-шо, составленное обществом учёных под руководством князя Ло-цзина.

7 имён принадлежат монгольской династии Юань, от 1260 до 1367 года. Между прочими, имена Мао Инлуна, У Чэна, Ао Цзигуна, Цю Гоуэя.

Наконец, 29 имён принадлежат великой династии Мин: между прочими, имена Хэ Цяосиня, Ли Жоюя, Чэнь Шэня, Цзинь Яо, Вэй Цзяо, Ван Индяня, Дэн Юаньюна, Чжи Цзина, Ван Чжичжана — от 1368 до 1644 года.

Всего сто семьдесят шесть имён авторов, которые были приняты в соображение для объяснения текста составителями императорского издания.

Если сообразить, что в числе этих авторов двадцать семь, наиболее славных своей учёностью и снабжённых всеми удобствами для своих изысканий, распределены

ВВЕДЕНИЕ lxiii

на малом расстоянии вокруг христианской эры, то будет понятно, что комментарии, которые они приложили к Чжоу-ли, имеют сами по себе собственную ценность как документы древности. Толкования, которые они представляют, аналогии и различия, которые они выставляют, показывают нам чувства, обычаи, предрассудки и познания их времени. Вот почему я заставлял выступать, насколько мог, те два, которые я обозначил через A и B, — самые древние из всех. Ибо часто указания, которые они дают, не менее любопытны, чем текст, который они предназначены разъяснять.

---

Примечание издателя. В эпоху, когда переводчик составил это введение и читал его в Академии надписей и изящной словесности, он ходатайствовал перед этим учёным обществом о разрешении напечатать в его «Сборниках» учёный трактат по китайской уранографии отца Гобиля, который существует в манускрипте в библиотеке Обсерватории и который Бюро долгот доверило ему для издания. Так как его смерть предупредила исполнение этого проекта, я должен сказать, что изучение им трактата Гобиля совершенно ознакомило его с названиями, придаваемыми китайцами различным звёздным группам; и проверки, которым он их подверг, как вычислением, так и употреблением превосходного глобуса с подвижными полюсами, дали ему всю возможность отождествить их в точности со звёздами, которые они обозначают, как я часто имел случай констатировать. Посредством этого знания он мог превратить в европейские обозначения многочисленные обозначения китайских астеризмов, упоминаемых в Чжоу-ли, — не с научной и отвлечённой целью, а по причине отношений, которые были им приданы с религиозными и политическими ритуалами. Можно иметь полное доверие к этим отождествлениям; и участие, уже данное китайцами изучению неба в установлениях, равно как и в официальных формулах правительства, в столь древнюю эпоху, будет не из наименее любопытных частностей документа, который он перевёл.

lxiv ВВЕДЕНИЕ

Наконец, так как места текста и комментариев, относящиеся к астрономии, беспрестанно напоминают двадцать восемь звёздных делений, посредством которых китайцы разделяют небо с незапамятного времени, то можно будет получить точное познание этой системы, равно как и специальных частностей китайской астрономии, в ряде статей, помещённых в «Журнале учёных» (Journal des savants) в тетрадях за декабрь 1839 г. и январь, февраль, март, апрель, май, июнь 1840 г.

J. B. B.

---

ЧЖОУ-ЛИ,

РИТУАЛЫ [ДИНАСТИИ] ЧЖОУ, ИЛИ, ТОЧНЕЕ, ЧЖОУ-ГУАНЬ

Footnotes

1. Наименование «раса черноволосых», употребляемое как отличительный признак первобытных китайцев, встречается в Ши-цзине, ч. II, гл. I, ода 6; ч. III, гл. III, оды 3 и 4. Оно встречается ↩

2. Поскольку здесь нет показателя времени, Гобиль перевёл: «Have been written on books of bambu». Но я полагаю вместе с Ремюза, что глагол должен стоять в настоящем времени. ↩

3. Цзя Гунъянь писал около начала династии Тан. Он был современником историографа Сыма Чжэня. ↩

4. Я делаю эти отождествления по указателю имён и прозваний авторов, с которыми справлялись, помещённому во главе императорского издания Чжоу-ли. ↩

5. Я сокращаю здесь развитие, в которое входит Ма Дуаньлинь. ↩

6. Согласно истории знаменитой фабрики Цзиндэчжэня, первые фарфоровые сосуды были поднесены императору Тан Гао-цзу в 630 году нашей эры. — Morrison, English-chinese dictionary, под словом Porcelain. ↩

7. Том I, стр. 298. Это даёт нам случай указать поправку, которую надо сделать в нумерации folio, принадлежащих к статье о бао-ши; вместо 27, 27, 20, 21, которые были приложены к ним при печатании, следует читать: 27, 28, 30, 31. ↩